Долго не мог начать писать по одной глупой причине — не знал, честнее ли писать «мы» или всё-таки «я». Продолжение первого опуса обязывало оставить первый вариант, а правда жизни, заключающаяся в том, что тогда я сильно так подзабросил на свою няшу (кара лунная на мою грешную душу!) — второй.

С чего всё начинается? Начинается всё с постели. Где ты лежишь и ничего не происходит. То есть, совсем ничего. Ты не ощущаешь ни холода, ни жары, ни жажды, ни других потребностей. Ты просто полено, которое положили на матрац и аккуратно прикрыли одеялом. В голове стоит тяжёлая муть, сквозь которую не пробиваются никакие мысли.

Надо выпить таблетки. Глотаешь. Отключка. Ничего не помогает. Судорожно ищешь в заначке колбу с мидантаном. Вытряс — шесть таблеток — пусть будет шесть. Глотаешь. Отключка. Сквозь ничего подбирается чувство тошноты. Взлетаешь с кровати, вылетаешь в коридор и грохаешься на пуфик в кухне. «Воды!» и ты отключился.

Просыпаешься от чувства, что твоя голова ужасно затекла, колет иголками отовсюду. Кажется, бьют по щекам. Крики. Да, видимо, потерял сознание. Не беда, вернусь в постель. Встаёшь и падаешь от бессилия.

— Какая ещё неврология, вашему сыну помощь психиатра нужна!

Вот так вот резко и безапелляционно. А что ещё может сказать врач, видящий перед собой амёбу, спокойно рассуждающую, сколько она раз побывала в психбольнице и что не хочет жить от слова «совсем»?

Мечущиеся родители. А я просто смотрю в одну точку. Мне исключительно фиолетово всё на свете. Куда-то везут… в местный ПНД, брать направление в психушку… закрыта, возвращаемся. Вызывают бригаду скорой помощи.

Вытащили под руки, потому что не чувствую своих ног. Потащили в карету. Усадили. Долгая дорога.

Знакомая приёмка. И знакомый запах. Запах кошек, старых бабок, вонючих тряпок и сырости одновременно. Этот запах узнаешь и из того света. Давление, вес, рост. Переодевания. Неприятный мазок зада. Потащили в карету. Едем на «буханке» в отделение.

Опять несут. Кровать, капельница, отключился.

И вот я вновь здесь.